Категории раздела

Вход на сайт

Поиск

Наш опрос

Оцените мой сайт
Всего ответов: 30

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Главная » Статьи » Мои статьи

Русские переселенцы в Туркестанском крае (2 часть)

Русские переселенцы в Туркестанском крае (2 часть)

«Послужит к упрочению русского влияния»

Уже более пятнадцати лет русские войска проникли вглубь Средней Азии, в страны, называемые Туркестаном. Они лежат в степях далеко за Уралом, занимая часть бухарских и хивинских земель и все ханство Кокандское. Сюда же присоединена и Семиреченская область. Это туркестанское генерал-губернаторство. Оно состоит из областей Семиреченской, Сыр-Дарьинской с Аму-Дарьинским отделом и Заравшанским округом и Ферганской области. Главные реки там: Сыр-Дарья, Аму-Дарья и Заравшан, но есть и другие небольшие, текущие из гор, окружающих степи. Климат там жаркий, о каком в России и понятия не имеют: растут виноград, хлопчатник, который вату дает, рис, шелковичный червь разводится. Жители там разные кочевые племена, исповедующие веру Магомета, как в России татары, занимаются скотоводством: лошадей, овец, рогатый скот разводят; потому-то они и кочуют, то есть переходят по степям с места на место, по мере того, как скот съедает подножный корм. Кроме кочевых, есть жители оседлые, которых русские называют сартами; эти когда-то прежде тоже кочевали, но потом занялись хлебопашеством, разведением винограда, выделкой шелка, торговлей, и населяют теперь города и селения, которые и строились ими по мере того, как они переходили из кочевого состояния в оседлое. И теперь можно встретить там киргизов, которые хотя и не оставили своего главного занятия, - скотоводства, но начинают уже привыкать и к хлебопашеству; засевают поля и отправляются в кочевку, а потом приходят урожаи собирать; некоторые даже строят аулы или так называемые зимовки, где проводят зиму, торгуют скотом, молоком, маслом. Со временем, вероятно, и они обратятся во вполне оседлых жителей.

Когда русские войска расположились в азиатских городах, понаехали из России и Сибири купцы, стали привозить разный товар из Москвы, с макарьевской, да с ирбитской ярмарок, а вывозить шелк да вату, которые отправляют до города Оренбурга караванами, на верблюдах. Русские земледельцы пока почти и не селились в этом крае, за исключением северной части Семиреченской области, давно уже заселенной семиреченскими да алтайскими казаками.

Переселение русских земледельцев в этот край весьма желательно и может принести большую пользу. Туземцу во многом есть чему поучиться у русского хлебопашца в деле обработки земли, которую до сих пор он возделывает способами вполне первобытными. Кроме того, сарт или киргиз в настоящее время видит возле себя из русских или солдата, или купца. Первого он сторонится, видя в нем своего покорителя, другому не доверяет, боясь с его стороны обмана, - чему бывало немало примеров. Совершенно другое дело, когда он будет иметь своим соседом русского земледельца: он скоро поймет, насколько тот может быть для него полезен. Два, три случая, в которых русские окажут какую-нибудь помощь сарту или дадут ему добрый совет, - расположат к ним скоро целое окрестное население, а такое расположение, несомненно, послужит к упрочению русского влияния и значения русского имени в Средней Азии.

Но вопрос о переселении имеет и другую сторону, а именно: насколько местные условия климата, почва и, наконец, жизнь удовлетворят потребностям русского человека, решающегося переселиться в такой отдаленный край. Конечно, скажут, что от добра добра не ищут, что желание переселиться может явиться только у того, кому дома очень плохо пришлось; но ведь не малую притягательную силу могут иметь и обещаемые льготы и богатство земли, которой дадут сколько хочешь. Немало и наших солдатиков послужило в том краю; приходят домой и рассказывают, что кроме пшеничного хлеба, другого там не ели, каша рисовая, какой наш мужик и не видел никогда; об урожаях заговорят, так наши и веры не дают, - шутка ли, пшеница сам 30, рис сам 100, а то и больше. Многие над этим призадумаются, а особливо за кем недоимок прикопилось немало; отчего, мол, не отправиться испытать счастья, авось, вывезет кривая, - ну, если солдатик наполовину правду сказал, все-таки о такой благодати здесь и не слыхивали. Солдатик действительно говорил правду в своих рассказах: пшеница родится в туркестанском крае сам 30, рис сам 100 и более, но солдатик ел пшеничный хлеб и рисовую кашу, которые казна для него приготовила, а какой труд положил земледелец-сарт, чтобы получить эти урожаи, и сколько доходу ему дали, – этого солдатик не знает, да и знать ему незачем, где бы ему быть не довелось, везде его казна кормит, и о куске хлеба ему заботиться не приходится… Другое положение русского переселенца-земледельца, который при новых, совершенно незнакомых ему условиях жизни должен своим трудом приобретать себе хлеб. Я сказал уже, что русские земледельцы раньше всего стали селиться в Семиреченской области, посмотрим, как они там живут.

Жизнь туземцев

Самое привольное поселение, наиболее обеспечивающее своими угодьями благосостояние жителей – это Лепсинская станица. Тут леса – ель, береза; нижние концы лесных долин широки, с черноземистым суглинком, дожди здесь часты, так что земли обрабатываются без орошения. Сенокосов много на хорошей почве, которую весенние воды обогащают лесным перегноем, сносимым сверху из горных лесов. Эти сенокосы обеспечивают содержание многочисленного скота. Между пашнями, лесами и сенокосами до сих пор еще сохранились достаточные пастбища. Но лучшее угодье Лепсинцев – это обилие дикорастущих цветов и деревьев с дуплами. Здесь основание из пчеловодства, которое они перенесли с Алтая. Сбыт меда обеспечивается в Ташкенте, а воск отправляют в западную Сибирь. Попадаются в окрестностях Иссык-Куля малороссы и великороссийские крестьяне; это ходоки, посланные из своих деревень для приискания мест для поселений. Начали они с работ офицерских построек на Аксуйском посту; на заработанные деньги завели запашку, купили у киргизов семян, сами учились орошению, а киргизских рабочих учили пахать поаккуратнее, по-русски. Между полевыми работами находили время и на посторонние заработки на Аксуйском и Заукентском постах; завели рабочий скот, промышляют и извозом между этими постами, и довольны своими трудовыми деньгами. Пособий им не было, что они имеют, все заработано ими; земельного надела им тоже не было дано, добыли они его от киргизов, чуть ли не наняли за бесценок или были даром допущены на свободные участки, так как с киргизами живут в ладах, как и с войсками. Казаки им больше верят, чем друг другу. У них оставляют свое имущество, отправляясь в поход. Землю они хвалят; привольная, говорят, хоть арбузы и плохи; на помощь дождям весьма мало нужно орошения.

Но не много таких мест в туркестанском крае, где бы русский человек мог найти эти удобства жизни и чувствовать себя как дома; почти все такие места уже заняты, и переселяющимся в настоящее время нужно быть готовыми на совершенно новую жизнь. Они не встретят там ничего похожего на то, что привыкли видеть у себя. Нет там ни лесов, ни сенокосов, ни яровой, ни озимый посев без поливки поля урожая не дает, - потому что, если дожди и бывают, то только в течение декабря и января, да и то не каждый год; бывает и так, что зимой, в продолжение месяца. Небольшие бесснежные морозы простоят, - так что на озимый посев и рассчитывать нельзя. Попадаются, правда, такие места при подошвах гор, где от таяния снегов в горах вода ранней весной орошает пашни, - там озимые посевы удаются, - но зато там только и засевают на зиму; весной никакого посева сделать нельзя, - воды летом достать неоткуда; и лежат-то такие места далеко от селений, так что только кочевые киргизы ими и пользуются. Посеют на авось, да и отправляются в кочевку, оставив поле без всякого присмотра; к лету пришлют кого-нибудь собрать урожай; удался – хорошо, - не удался – и жалеть не будут, так как хлебопашество у них не главное занятие, а больше они скотом торгуют, преимущественно овцами, которых разводят в большом количестве.

Местное туземное оседлое население не нуждается в дожде для получения больших урожаев со своих пашен; воду на поля они проводят из рек или горных ручьев, - леса не составляют для них необходимой потребности, - живут они в саклях, которые строят просто из глиняных катышков, высушиваемых на солнце. Топливом служит или уголь, покупаемый у киргизов, которые выжигают его в горах, или кизяк, смесь помета рогатого скота с глиной; сенокосы им тоже не нужны, - они сеют клевер, который сохраняется на зиму, как у нас сено, для корма скота. Сеют они пшеницу, ячмень, рис, джугару – растение, похожее на кукурузу, зерно которого главным образом употребляется в корм лошадям, как у нас овес, и частью в виде муки идет в примесь к пшеничной муке, из которой пекут лепешки, заменяющие наш хлеб. Кроме того, сеют хлопчатник, из которого получается вата, кунжут, из семян которого приготавливают масло, вроде нашего подсолнечного. Лень тоже сеют, но только для масла; о волокне понятие не имеют, льняных полотен не ткут, а выделывают мату, род полотна из хлопчатобумажных ниток. Урожаи получают большие: пшеница и ячмень родятся сам 20 и больше, рис и просо сам до 100, джугара сам 200.

Вода как главная ценность

Такие урожаи обуславливаются поливкой полей, так называемым искусственным орошением. Для того чтобы провести воду на поле, нужно или отвести ее из ближайшей реки, прорыв для этого канаву из места, лежащего выше того, которое нужно орошать, или же посредством какого-нибудь приспособления поднять ее, если поле, которое хотят оросить, находится возле самой реки. И тот и другой способ издавна известны туркестанским сартам. Для того чтобы провести воду из реки канавой, или, как там называют, арыком, нужно начать копать эту канаву от реки по возможности выше, чтобы вода текла по ней сильнее, потому что для поливки поля нужно запружать ее, нужно заставить воду выйти из берегов канавы и залить все поле. Поэтому, если пахотные земли находятся не на близком расстоянии от реки, что там часто случается, так как вообще рек немного, то иногда такая канава роется верст за двадцать и более от пахотных земель и проходит сначала по безлюдной степи. Чтобы прорыть такую канаву, нужна работа нескольких тысяч людей. Так оно и делалось. Тысячи людей проводили воду и селились на этих местах. Из этих туземных поселений образовались целые волости. В каждую деревню, или, как там называют, кишлак, из главной канавы проведена побочная, которая вырыта совместным трудом целого населения этой деревни и, затем, из этой уже побочной канавы, каждый домохозяин проводит воду на свое поле. Много труда потрачено на проведение воды, потому что она составляет первое условие для получения хорошего урожая, так как плодородность почвы и климат там почти повсеместно однообразны. За то и дорожат они водой; опытом дознано, сколько ее требуется для орошения десятины земли под каждый посев, и по этому расчету каждый хлебопашец и получает воду на свой участок земли. Есть такие посевы, как, например, рис, которые требуют много воды, - потому в тех селениях, где ее немного, риса сеять не позволяют.

Распределением воды заведуют особые лица, выбираемые населением, как у нас выбирают старост, и называемые арык-аксакалами; каждая деревня выбирает такого старосту для заведывания канавой, проводящей воду на ее поля; каждая волость для канавы, из которой проводится вода в принадлежащие к ней деревни, и наконец все волости, получающие воду из главной канавы, проведенной прямо из реки, выбирают старшину или так называемого мираб-баши, которому подчиняются все арык-аксакалы. Обязанности их состоят в том, чтобы каждая волость, каждая деревня и, наконец, владелец каждого поля получал воды столько, сколько ему следует по расчету на известный год, так как количество воды в реке, а следовательно и в главной канаве, прямо зависит от выпавшего в горах за зимние месяцы снега, что не каждый год бывает одинаково. Это водяное начальство пользуется у народа большим почетом и уважением с незапамятных времен; о распределении воды и заведывании ею говорится и в магометанских священных книгах. Вообще, народ так привык ценить и уважать воду, без которой ему пришлось бы голодать, что даже каждой канаве, приносящей воду в деревню, дает особое название, как у нас дают рекам и речкам.

Если у сарта спросить, к какой он принадлежит волости, то он, может быть, и не ответит, потому что названия волостей придуманы уже русским начальством, но на вопрос, на какой воде он сидит, он ответит не запинаясь.

Оросительные канавы ежегодно мелеют, засариваются от ила, который наносится речной водой, имеющей в туркестанских реках беловато-серый цвет, как будто бы в ней разболтана глина, а потому каждую весну необходимо их углублять, расчищать; что тоже требует работы многих людей.

Там, где пахотные земли лежат вблизи реки, вода проводится на поля посредством поднятия ее из реки. Черпаки поднимают воду там, где берега высоки, а уровень воды в реке низок. Для этого окапывают берег уступом, на котором роют яму, - черпак подвешивают на веревке к треноге, которую устанавливают на самой воде возле берега. Один или два человека раскачивают черпак и вбрасывают им воду в яму, откуда уже канавами проводят ее на поля. Если берег очень высок, - то невозможно поднять черпаком воду на такую высоту, откуда она могла бы прямо канавами разноситься на поля; тогда обрывают берег несколькими уступами, - на каждом уступе делают ямы для собирания воды и над каждой ямой ставят черпак, который выбрасывает воду в яму, лежащую выше и так далее, пока она не достигнет той высоты, откуда ее уже можно провести на поле канавой. Такие черпаки в несколько ярусов можно встретить по берегам реки Сыра в казалинском уезде у оседлых киргизов. Увидав, как несколько людей, совершенно голых, под палящим солнцем в течение целого дня раскачивают эти черпаки, можно только удивляться, чего не в состоянии перенести человек в силу необходимости и привычки. Черпаки нельзя делать большие, иначе они были бы слишком тяжелы, - а при небольших черпаках и воды выбрасывается меньше; поэтому понятно, сколько самого тяжелого труда нужно употребить на орошение десятины земли.

Где поля расположены не особенно далеко от реки, берег не очень высок, но местность не имеет такого сильного склона, чтобы воду можно было провести прямо из реки канавой, начав ее рыть не в далеком расстоянии от пашен, - там устраивают водоподъемные машины, чигири. Для этого роют от реки глубокую канаву на пространстве полуверсты, а иногда и более, и углубляют ее в конце, вырыв довольно большую яму, вроде наших сажалок, где скопляется вода. Над ямой и устраивается чигирь. Чигирь состоит из большего деревянного колеса в сажень и более в поперечнике, установленного на воду, подобно колесу. По ободу колеса прикрепляются глиняные кувшины с широкими горлами; таких кувшинов привязывают от десяти до тридцати штук, смотря по величине колеса. Для того, чтобы колесо вертелось, к нему приделывается шестерня, соединяющаяся с воротом. Возле колеса устанавливается желоб, иногда длиною сажень десять и более; при окончании желоба роется канава, которая проводит воду до самой пашни. Когда колесо начинает вертеться, то нижний кувшин зачерпывает воду из ямы и, поднявшись наверх, выливает ее в желоб, так что при каждом обороте колеса все кувшины успеют зачерпнуть воду из ямы и вылить ее в желоб, а оттуда, при значительной высоте и наклоне желоба, она быстро бежит по канаве на пашню. В ворот впрягается вол, лошадь или верблюд, причем животному от головокружения завязывают глаза. Погоняют обыкновенно мальчики. Чтобы предохранить от сильного жара как погонщика, так и животное, вокруг чигиря сажают тополи или тальник, которые там быстро разрастаются.

Чигири устраиваются и на больших канавах, арыках, если, при незначительности склона местности, течение в них очень слабо.

Такой способ поднятия воды, конечно, гораздо лучше. Во-первых, потому что в одно и тоже время можно поднять ее гораздо больше, чем черпаком, а во-вторых, потому что здесь человеческая сила заменена силой животного; но за то устройство чигиря обходится очень дорого: состоит он главным образом из дерева и железа, а в Туркестане то и другое дорого ценится. Лесов нет, деревья разводят в садах, и за тополевую жердь, толщиной в руку и длиной сажени полторы-две, в некоторых местах приходится платить по рублю и больше, а из такого леса чигиря построить нельзя, и устройство его обходится от 150 до 200 рублей и дороже, хоть воды он дает все-таки не очень много. При той сильной жаре, которая стоит в течение трех-четырех месяцев, земля требует много воды, и политое в жаркое время поле совершенно высыхает и растрескивается в три-четыре дня. Впрочем, способ орошения не всегда только зависит от близости или удаления пашен от рек, а также и от привычек населения. В ферганской области, бывшем Кокандском ханстве, например, жители не употребляют ни черпаков, ни чигирей, а проводят воду постоянно канавами. Может быть, это и оттого, что населена эта область значительно гуще других, а проведение воды канавами требует, как я уже сказал, очень много рабочих рук.

Я потому так много говорю об орошении, что это самый тяжелый, самый несвойственный, непривычный труд, который необходимо должен выпасть на долю русского переселенца в Средней Азии. Рассчитывать получить землю, на которую уже проведена вода ранее, он не может; за такие земли местное население, сарты, как говорится, зубами держатся. Под русские поселения могут отводиться земли, годные к обработке, которые, может быть, раньше и обрабатывались, а потом заброшены; найдутся на них и следы старых оросительных канав, но, чтобы оросить их, придется приложить много самого тяжелого труда.

Немало и других невзгод и затруднений встретить русский хлебопашец, переселившийся в туркестанский край. Хорошо было бы, если бы русский земледелец, прежде чем решиться переселиться в эту далекую страну, сообразил свои силы и все препятствия, которые он может встретить и на пути, и в новом крае, а не совался бы, по пословице, в воду, - не спросив броду, как это сделал дядя Иван и те, что с ним вместе вернулись в Россию.

Журнал «Родина», 1880 г., №3


Категория: Мои статьи | Добавил: defaultNick (05.11.2011)
Просмотров: 529 | Комментарии: 3 | Теги: переселенцы, Туркестанском, Русские, крае | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: